| АВТОРЫ | 
|
НАЗВАНИЯ | |
ХУДОЖНИКИ | |
ПО ГОДАМ | |
ФАЙЛЫ | |
ОБЗОРЫ | |
А ТАКЖЕ... | |
SaleTur.ru: Горящие туры |
 |
Мне не больше девяти лет
Хочу, знаете, вместе с писателем Сухиновым, с которым я сейчас работаю, и с помощью мэра Москвы Лужкова построить в столице Изумрудный город. Типа Диснейленда? Только поменьше. Но и получше. Уже есть проект, заложили первый камень. Если все будет нормально, откроется он в будущем году. Как вы стали художником? Случайно. Семья моя никакого отношения к искусству не имела, вот я и пошел в инженерно-строительный институт. Женился. А тут началась война, меня послали на курсы инженерной академии, и я всю войну прослужил в инженерных войсках. А сразу после войны пошли мы с приятелем как-то на ВСХВ (она же ВДНХ, а теперь ВВЦ). Он мне и говорит: здесь рядом ВГИК, пойдем, дескать, туда, посмотрим... Что посмотрим? Девочек, конечно! Туда же актрисы поступают! Там как раз был набор студентов. А как же жена? Ну что жена? Все равно ведь интересно, к тому же Победа... Короче, пошли. Я был в форме старшего лейтенанта, захожу. Подбегает небольшой человек, как потом выяснилось декан художественного факультета, и говорит: «Не хотите ли к нам?». Он думал, что мы пришли поступать, выбираем факультет. А тут он еще спрашивает: «Вы рисуете?» Говорю: «Немного». А я действительно рисовал, да и в институте приходилось. Вот он и говорит: «Поступайте, поступайте!» Дома я все это рассказал — со смехом, конечно, ведь надо было еще год доучиваться в инженерно-строительном институте. Но жена (это к вашему вопросу насчет жены) настояла. Так и поступил. Учился с ребятами, которые окончили художественные училища, были настоящими художниками. А я что? Вместо этюдника — ящик из-под мин. Зато как офицер и самый старший был старостой. Учиться было трудно, но помогли педагоги — Юрий Пименов, Федор Богородский, Константин Морозов, другие. Учился и у товарищей. В конце концов окончил институт с отличием. Должен был стать мультипликатором, диплом защищал по «Руслану и Людмиле». Но защищал его не рисунками, а диафильмом. В итоге я так и не попал на мультстудию, о чем, впрочем, не жалею. Ведь именно с диафильма начался мой «Золотой ключик». В нем впервые появился мой собственный Буратино — с волосами-стружками, в полосатом колпачке. У Толстого Буратино носит белый колпачок. Но я тогда был молодой и нахальный, сделал как хотел. У меня и курточка Буратино была не коричневой, а красной, штанишки не зелеными, а черными и так далее. Так вот и появился этот Буратино... Классический. Общепризнанный. С лимонадных бутылок. Ну можно и так сказать. Книжка вышла в 1956 году. Был это, по сути, первый советский комикс. С тех пор я увлекся книгами. И что было потом? А потом, в 1957-м, я пошел в детскую библиотеку и попросил дать самую интересную детскую сказку. Тогда мне и дали «Волшебника Изумрудного города» Александра Волкова. Скромненькую, зеленькую книжечку, напечатанную на плохой бумаге в 1939 году. С рисунками, правда, очень хорошего художника — «крокодильца» Николая Радлова. Я сделал к ней цветные иллюстрации. И книжка — в этом есть и моя заслуга — имела колоссальный успех. Мне присылали письма с пометами: «Я вам посылаю плохую книжку, а вы мне пришлите настоящую». Это дорогого стоит, не так ли? Но тогда у Волкова был только «Волшебник...». Когда я его иллюстрировал, то в «Ленинке» увидел, что у Баума, по мотивам которого и написал Волков свою книгу, — масса продолжений. Я пришел к Волкову и говорю: «Давайте делать дальше». Он согласился. И вот за четверть века совместной работы мы выпустили с ним пять книг. А «Руслан и Людмила»? О, над этой книгой, начиная с диплома, я работал сорок пять лет. Искал образы. Труднее всего было, конечно, с Людмилой. Она ведь нравилась и Руслану, и прочим витязям, и даже Черномору — всем мужикам. Я рисовал Людмилу и показывал приятелям. Если хоть одному не нравилась, браковал. Сделал девятнадцать Людмил. Потом решил нарисовать на свой вкус, получилось еще хуже. Пришли мои товарищи и сказали: «Плохой у тебя вкус. Это не Людмила, а официантка из ресторана». И тогда я решил, что если уж Людмила должна кому понравиться, то прежде всего — Пушкину. Вот и взял за основу Натали. Хотя, признаюсь, я все равно ее немного укурносил... Как вы думаете, почему детям так нравятся ваши рисунки? А я не думаю о детях. Надо быть эгоистом и рисовать в свое удовольствие. Другое дело, что твой собственный возраст, возраст души, должен соответствовать ребячьему возрасту. Тогда и детям понравится. Вот, скажем, был художник Игорь Ильинский. Он иллюстрировал Майн Рида, Дефо, Стивенсона. Рисовал индейцев и пиратов, изучал оснастку каравелл и бригов, знал устройство кремневых пистолетов. Почему? Он был романтиком, подростком, возраст его души — пятнадцать лет. А вот иллюстратор Юрий Васнецов. Он рисовал для трехлетних-четырехлетних. Он и в жизни был ребенок. А вам сколько лет? Сегодня, несмотря на все мои восемьдесят, на самом деле мне не более девяти. И все мои книжки — как раз для детей где-то от шести до десяти. Я даже сам себе сказки рассказываю. Ерунду какую-нибудь. Так и засыпаю — под сказку. Так почему вы вдруг решили продолжить приключения Буратино? Послали его искать клад, а потом и вовсе в Изумрудный город отправили... Мне дали иллюстрировать сказку — продолжение «Буратино». Она мне не понравилась. Жена и говорит: «Ты бы лучше сам написал». А я еще и ногу подвернул, лежу на террасе, рисовать не могу… Так вы ж вроде ногу подвернули, а не руку? Ну так надо ходить, воду менять, чтобы кисти мыть... Вот я и стал думать. Придумал самое простое: как Буратино попадает на необитаемый остров, ищет там клад. Записал сюжет. Хотел отдать его какому-нибудь детскому писателю, а потом решил: сам напишу и сам нарисую. Так и вышло. Сначала в газете напечатали, потом книга вышла. Потом и вторую книжку написал, про приключения Буратино в Изумрудном городе — чтоб не было скучно Страшиле, другим моим любимым персонажам. А что вы любите, кроме детских книг? «А еще жить хорошо, потому что можно путешествовать», — сказал Пржевальский. Я тоже люблю путешествовать. Много ездил по стране, был и за рубежом. В Австралии, скажем, я был вторым по счету русским художником, если за первого принять Миклухо-Маклая. Выпустил путевой альбом «Австралия». Только про Австралию? Да. Хотел про Египет книгу издать, но она не вышла — в это время Насер с Хрущевым поссорился. «Отберите орден у Насера», — как пел Высоцкий? Ну а чего ж потом не издали? Потом уж было поздно. И Египет другой, и я другой, все другое. |
|
||
