| АВТОРЫ | 
|
НАЗВАНИЯ | |
ХУДОЖНИКИ | |
ОБЛОЖКИ | |
ПО ГОДАМ | |
ФАЙЛЫ | |
ОБЗОРЫ | |
А ТАКЖЕ... | |
SaleTur.ru: Горящие туры |
 |
Художники «Крокодила»
Я познакомился с Виктором Чижиковым в 1976 году на праздновании 75-летия народного художника СССР Ивана Максимовича Семёнова. Не помню, то ли я сам к нему подошёл с просьбой подписать книжку из серии «Мастера советской карикатуры», то ли он остановил меня, когда я возвращался на своё место после «поздравления от молодых красногорских художников Ивану Семёнову», знакомство состоялось. Для меня тогда Чижиков был не только виртуозный рисовальщик, работы которого я с удовольствием рассматривал и в «Крокодиле», и в «Вокруг света», но и автором замечательной идеи, как познакомиться с любимым художником и не выглядеть при этом глупым прилипчивым поклонником. В своё время пионер Чижиков притащил к Кукрыниксам целый чемодан своих рисунков и задал вопрос: «Выйдет ли из меня карикатурист?»... Одним словом я притащил с собою... нет, не чемодан, папку своих рисунков и, как бы передавая эстафету, показал содержимое Виктору Александровичу. Не знаю, что было в чемодане Чижикова, но могу представить, что было в моей папке. Тапками он меня не побил, а расцеловал и дал несколько практических советов. Я их помню до сих пор. Для начала он запретил мне рисовать на школьных листах в клеточку. Самым категорическим образом. «Ты должен научиться уважать себя!» — сказал Чижиков. — «Себя и свой труд». И с тех пор я никогда и никому не показывал рисунков, сделанных на клетчатой бумаге. Обнаружив в папке рисунки алкоголиков, Чижиков заметил: «Обрати внимание, когда будешь рисовать пьяниц, что никто и никогда не лежит пузом кверху. Обычно из канавы торчат либо голова, либо ноги...» Позже, когда я побывал у него в мастерской в доме художников на Нижней Масловке, он поделился со мной своим творческим методом. «Я никогда не сижу где-нибудь в вагоне метро с блокнотиком, я сажусь, выбираю жертву и стараюсь как можно точнее запомнить все детали его внешности. Потом прихожу домой и сразу же зарисовываю увиденное. Это великолепная тренировка памяти, которая очень важна для художника! Я никогда никого не рисую с натуры. Вот сегодня меня попросили нарисовать шарж на Гурова, я побывал на худколлегии, внимательно присмотрелся к Евгению Александровичу, а потом пришёл домой и нарисовал его таким, каким запомнил...» Недавно Виктору Александровичу «стукнуло» 70 лет. Мне до сих пор не верится в это! Какие семьдесят! Это великолепный молодой мастер пера, каким я его всегда знал! Его иллюстрации к детским книгам — одни из самых лучших, карикатуры бесподобны, одна серия «Великие за партами» стоит нескольких томов скучных исторических трудов, а олимпийский мишка, автором которого спустя 4 года после нашего знакомства стал Виктор Александрович, до сих пор считается лучшим олимпийским талисманом за всё время существования Олимпийских игр в новейшей истории. А, впрочем, о чём я? Лучше смотрите сами!
С тех пор как я родился у меня спрашивают: «Чижик-пыжик, где ты был?» Отвечаю: — В детском саду был, в школе был, в Полиграфическом институте был, в «Крокодиле» был, в «Мурзилке» был, в «Вокруг света» был, в «Веселых картинках» был, в «Детгизе» был, в «Малыше» был. Да! Чуть не забыл. На Фонтанке тоже был. Раза два. (В.А. Чижиков) В начале пятидесятых годов на пороге нашей мастерской появился юноша с большим чемоданом в руках. Это был ученик девятого класса Витя Чижиков. Он открыл свой чемодан, и мы увидели, что он набит политическими карикатурами. Витя спросил: — Карикатурист из меня получится? Нам тогда трудно было ответить на этот вопрос, хотя размеры чемодана обнадеживали. Сейчас, когда у него за плечами двадцать лет работы в журнале «Крокодил», мы с уверенностью говорим: — Да, карикатурист получился! И очень хороший. (Кукрыниксы) Кто такой Сергей Михалков, я узнал в детском саду. — Ну, вы, упрямые Фомы! — не уставала повторять наша воспитательница. Мы свыклись с этим прозвищем, но о происхождении его узнали позже, когда она прочитала нам стихотворение об упрямом Фоме. Да, первым я запомнил не «Дядю Стёпу», не «А что у вас?» или «Мы с приятелем», а «Фому». Купаться нельзя: аллигаторов тьма, но в воду упрямо ныряет Фома-Слова «Никто не плывёт по опасной реке» наводили на меня страшную жуть. В детском саду мы много лепили из глины. Занятия были поставлены прекрасно. Нас усаживали за огромный дощатый стол, каждому выдавался ком глины и клеёнчатый фартук. Лепить можно было что хочешь. Помню, я вылепил крокодила с широко раскрытой пастью. Потом скатал глиняный шарик и аккуратно положил его в пасть крокодила. Потом взял карандаш и два раза легонько ткнул им в сырой ещё шарик, получились глаза. Затем сильно ткнул карандашом ещё раз — получился орущий, круглый рот. Эта поделка стала первой моей иллюстрацией к произведениям Михалкова. Совсем недавно в Петербурге я присутствовал на встрече Сергея Владимировича Михалкова с маленькими читателями. В зале сидели такие же детсадовцы, каким когда-то был я. Михалков читал первую строчку стихотворения, а двухтысячный зал хором продолжал текст. Знают — значит, любят. Лето 1972 года выдалось жарким и дымным — горели подмосковные леса. Мы тогда снимали дачу в Рузе. Я сидел за рабочим столом и, вдыхая дым леса, рисовал картинки к книге Михалкова «Стихи друзей» (из Ю. Тувима). Этой книгой издательство «Малыш» решило отметить шестидесятилетие Сергея Владимировича. Я рисовал и думал: «Надо же, шестьдесят лет! Как много! Просто ужас какой-то!». А сейчас, когда самому уже шестьдесят, кажется, что не так уж и много. Да чепуха! Подумаешь, шестьдесят!
|
|
||
