| АВТОРЫ | 
|
НАЗВАНИЯ | |
ХУДОЖНИКИ | |
ПО ГОДАМ | |
ФАЙЛЫ | |
ОБЗОРЫ | |
А ТАКЖЕ... | |
SaleTur.ru: Горящие туры |
 |
Владислав Ерко — художник, автор иллюстраций к книгам Пауло Коэльо, Ричарда Баха, Карлоса Кастанеды
Владислав, расскажите, пожалуйста, кто кого нашел — Вы «Софию» или «София» Вас? «София» — меня. Дело было в незапамятные времена — в 1991 году. Как все самые важные в жизни вещи, это произошло с одной стороны, случайно, а с другой — не случайно. Появился Юра Смирнов, директор издательства «София», с книгой «Учение дона Хуана» Карлоса Кастанеды, для которой мне заказали сделать обложку. Эта работа и была нашим первым общим «блином не комом». Но, надо сказать, судьба у этой обложки оказалась нелегкой. Первый вариант обложки Юра Смирнов забыл в метро, а второй — в такси, поэтому пришлось рисовать вариант номер три. Вообще-то мне очень редко случается делать одну и ту же работу хотя бы два раза — я этого терпеть не могу. И ведь сделать с ним ничего было нельзя, с этим Юрой Смирновым: молодой, красивый, глаза вот такие вот, — и понимаешь, что деньги для него значения не имеют… Какие из своих работ Вы считаете наиболее удачными? В книге «Чайка Джонатан Ливингстон» есть иллюстрация, которая мне кажется более-менее удачной. Из 60-70 иллюстраций к книгам Пауло Коэльо можно выбрать десяток, за которые мне не очень стыдно. Похоже, что Вы чаще недовольны, чем довольны своей работой… На самом деле я чаще всего подло, предательски пытаюсь получить удовольствие от работы, а потом уж думать, хорошо или плохо то, что получилось. Часто бывает так, что я запоем, с огромным удовольствием делаю какую-то абсолютно никчемную и жалкую, как потом оказывается, работу. А бывает, что я, скрепя сердце, с тяжелой душой, корплю над чем-то, что оказывается потом вроде бы и ничего. И нет в этом ни системы, ни логики… А приходилось ли Вам сталкиваться с авторами иллюстрируемых книг? «Хороший индеец — мертвый индеец»… Приходилось — но, к счастью, всего два раза. Еще в советские времена, году эдак в 1989-м, когда уже никому ни до чего не было дела, однако книжки о колхозниках, революционерах и о правильной и хорошей жизни продолжали выходить, я сотрудничал в киевском издательстве «Молодь». Мне сказали: «Рисуй что хочешь и как хочешь, все равно это макулатура, которая тут же уйдет в переработку». Как раз тогда мне и пришлось иллюстрировать книгу одного заслуженного-перезаслуженного писателя — историческую эпопею о запорожских казаках в духе «Тараса Бульбы», с героическими батальными сценами, со слезу выбивающими смертями, с совершенно омерзительной любовной линией. И вот он возмущался: «Я старался, писал, а мне всю книжку загадили какими-то непонятными картинками, которые неизвестно, с какой стороны нужно рассматривать», — на что главный художник ему сказал, что если какой-то идиот и купит его книжку, то только из-за картинок. А начинал я с плакатов. Мне хотелось заниматься книжками, но заказов не было. В 1985 году, на первом курсе, я обошел практически все издательства, но мне повсюду говорили: «Придете через 5 лет» или «Приходите через пару лет — посмотрим». А в издательстве киноплаката меня никто никуда не послал. Я сделал плакат, и мало того — получил за него какую-то там международную премию. А когда в конце 1980-х — начале 1990-хх киноплакат приказал долго жить, я спокойно принялся за книжки. Почему-то одно сменилось другим очень плавно. Вы всегда хотели быть именно иллюстратором? Да. Для меня весь мир — книжка. Когда я лет в шесть узнал, что «Мона Лиза» или, там, «Большие купальщицы» Ренуара — на самом деле картины в рамах, которые висят на стенах где-то там в музее Парижа, а вовсе не в моей книжке, я обалдел. Помню, это меня тогда ужасно возмутило. И потом, знаете, мне все детство не давали выбраться из книжки замечательные иллюстрации в романах Жюля Верна. Я имею в виду отечественное издание 1940-хх годов, в котором воспроизвели гравюры первых французских изданий — это была такая почва для моего сумасшествия. Я до бесконечности разглядывал мелкие детали и понимал, что сделать вот такую книжку — это подвиг художника. Потом — Гюстав Доре с «Дон Кихотом»… В результате я был иллюстратором уже в семь лет и понимал, что мне хочется иметь дело только с книжками. Я тщетно пытался параллельно заниматься другими жанрами: с чуть большим успехом — офортом, с чуть меньшим — живописью. Но для меня это оказалось слишком болезненным процессом: когда ты что-то нарисуешь, оно не провисит дома и нескольких дней — обязательно кто-нибудь придет и выклянчит или купит его у тебя. Получается, что рисуешь, чтобы потом лишиться этого. А книжка самодостаточна, независимо от того, кому потом принадлежат иллюстрации — издательству или мне. Наверное, это определенный вид удовлетворения тщеславия, хоть я и понимаю, что из всего сделанного очень мало чем можно гордиться. Чье творчество Вы цените? Есть замечательные художники: Ольга и Андрей Дугины, Геннадий Спирин, Александр Кошкин, Юрий Чарышников и множество других. Это высококлассные иллюстраторы, которые, к сожалению, в свое время не были задействованы в России и на Украине, поэтому многие из них уехали — кто в Германию, кто в США. Жалко, конечно, и Украину, и Россию, но зато теперь у этих художников есть возможность работать в свое удовольствие и так или иначе делать хорошие книжки, не важно, на каком языке — на немецком или на английском. А среди не эмигрировавших есть достойные художники? В России есть отличные дизайнеры, например, Андрей Бондаренко, Вадим Пожидаев из «Азбуки»… Но все-таки иллюстраторы по большей части переквалифицировались в живописцев или во что-то еще. То, что я вижу на современном книжном рынке, меня ужасает. Особенно вагоны «Янтарных», «Бирюзовых», «Яшмовых», «Бриллиантовых» и т.п. книг сказок. Когда я перелистал их, я заподозрил, что все это рисовал один художник. Но одному художнику даже такое безобразие потянуть не по силам — значит, работает группа. Правда, совершенно непонятно, как им удается это делать в таких количествах, так однообразно и на таком примитивном уровне: пучеглазые дети, жалкая акварелька, несмелая тушька… При той замечательной традиции, которая существовала в России и на Украине, — Май Митурич, Савва Бродский и все те художники, на которых я в свое время вырос, — подобные вещи наблюдать грустно. Над чем Вы работаете сейчас? Сейчас — «Маленький принц» для украинского издательства «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-Га». Работаю с большим удовольствием, не смотря на то, что там сидит миллион внутренних редакторов, которые говорят мне: «Не трогай этот цвет! Он никому не нравится!», «Боже, зачем ты ему нарисовал такой нос?! Этот нос должен всех ужаснуть!», — и все такое прочее. Книги, которые я делаю для «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-Ги», абсолютно не идеальны. Например, «Снежная королева» меня сейчас раздражает. Но, тем не менее, радует тот факт, что их переиздают страны с хорошей книжной культурой — скандинавы, англичане, американцы, ближнее зарубежье типа Словакии, Чехии и Венгрии. Не знаю, повод ли это для гордости — от того, переиздаются книжки в раю или допечатываются в аду, они ни лучше, ни хуже не становятся. Но мне все равно приятно.
|
|
||
