| АВТОРЫ | 
|
НАЗВАНИЯ | |
ХУДОЖНИКИ | |
ПО ГОДАМ | |
ФАЙЛЫ | |
ОБЗОРЫ | |
А ТАКЖЕ... | |
SaleTur.ru: Горящие туры |
 |
О рисунках для детей
Владимир Васильевич Лебедев (1891 —1967) — книжный и станковый график, живописец, плакатист. Первая детская книжка с рисунками В. Лебедева: Лев и бык. Арабская сказка в переработке С. Кондурушкина (Пг.: Огни, 1918). К лучшим и самым знаменитым работам художника в детской книге принадлежат: [В.В. Лебедев]. Приключения Чуч-ло ([Пб.]: Эпоха, 1922), Р. Киплинг. Слоненок. Перевод К. Чуковского ([Пб. — Берлин]: Эпоха, [1922], Золотое яичко ([Пг.]: Мысль, [1923]), Медведь (то же), Три козла (то же), Заяц, петух и лиса (там же, [1924]), В.В. Лебедев. Охота ([Л.]: Радуга, 1925), С. Маршак. Мороженое (то же), С. Маршак, В. Лебедев. Вчера и сегодня (то же), С. Маршак. О глупом мышонке ([Л.— М.]: Радуга, 1925), С. Маршак, В. Лебедев. Цирк (то же), С. Маршак. Багаж ([Л.]: Радуга, 1926), С. Маршак, В. Лебедев. Как рубанок сделал рубанок (там же, 1927), С. Маршак. Пудель ([Л.]: Радуга, [1927]), В. Лебедев. Верхом ([Л.]: ГИЗ, [1928]), С. Маршак. Усатый-полосатый (там же, 1930), его же. Мистер Твистер (Л.-М.: Мол. гвардия, 1933), его же. Петрушка-иностранец ([Л.]: Детгиз, 1935), его же. Сказки, песни, загадки (М.: Academia, 1935), его же. Разноцветная книга (М.-Л.: Детгиз, 1947) и другие. Кроме приведенных здесь, известны автобиографические высказывания художника, которые цитирует В. Петров в своей монографии «Владимир Васильевич Лебедев. 1891-1967» (Л.: Художник РСФСР, 1972, с. 13, 14-15, 17, 248-249), а также высказыванья В.В. Лебедева о детской иллюстрации в Комиссии по рассмотрению художественного оформления книг для дошкольного возраста 8 февраля 1945 года (см. стенограмму его выступления в моей публикации «Лебедев говорит о рисунках», сб. «Сов. графика», вып. 7. М.: Сов. художник, 1983, с. 208-222). Почти классическим примером стало сотрудничество в детской книге Лебедева и Маршака. В статье «Замечательный художник» (Литература и жизнь, 28 мая 1961 года) Маршак писал, что Лебедева знают уже несколько поколений, «которым его рисунки прививали с детских лет любовь к искусству, благородный вкус и способность остро видеть действительность». «Мне довелось работать с ним, — продолжал он, — в той области, где рисунок ближе всего соприкасается со словом, — в книге для детей. Такое длительное содружество художника и писателя — явление довольно необычное. В.В. Лебедев никогда не был ни иллюстратором, ни украшателем книг. Наряду с литератором — поэтом или прозаиком — он может с полным правом и основанием считаться их автором: столько своеобразия, тонкой наблюдательности и уверенного мастерства вносит он в каждую книгу. И вместе с тем его рисунки никогда не расходятся со словом в самом существенном и главном. Они необычайно ритмичны и потому так хорошо согласуются со стихами или с такой прозой, как, например, народные сказки и сказки Льва Толстого. <...> Помню, как восторженно встретили ценители искусства и у нас и за рубежом его книги "Цирк", "Вчера и сегодня", "Сказку о глупом мышонке"». Из немногочисленных высказываний В. Лебедева о детской иллюстрации выбраны три: беседа 1933 года, отрывок из выступления 1936 года и заметка 1946 года. До революции был огромный разрыв между детской книгой, предназначенной для маленького круга читателей, для детей буржуазии и буржуазной интеллигенции, и книгой, рассчитанной на «них». «Они» — это был массовый читатель. Над книжкой для «немногих» работали графики украшатели. Над книжкой для «них» работали хромолитографы. Хромо-литографы пользовались случайными образцами, приспособливая их для репродукции. Сейчас над книгой для детей работают все художники, способные работать в книге, то есть создавать четкие и убедительные образы. Рисунок для детей должен привлекать, заинтересовывать ребенка. Рисунок цветной, помимо четкости и конкретности, должен быть интенсивным по цвету. Но интенсивность эта должна быть построена не на цветистости, а на живописных отношениях. Художник должен приучать ребенка строить живописные отношения, которые пригодятся ребенку в его «взрослой» практике, независимо от профессии. Если же рисунок черный, графический, то он должен быть достаточно конкретен, точен и четок. Для ребенка очень существенна занимательность рисунка. Никакой рисунок, даже самый хороший, не будет любим ребенком, если он не ответит на его вопрос, не удовлетворит его познавательного интереса. Каждый рисунок в детской книжке должен обогащать и корректировать представления ребенка и расширять его творческие возможности. Сделать такой рисунок значит создать художественный образ, который будет убеждать и запоминаться. Очень важно, чтобы у художника, работающего над детской книгой, была склонность и было умение снова переживать то ощущение интереса, которое он переживал в детстве. Когда я работаю над рисунком для детей, я пытаюсь припомнить свое детское сознание. Если же художник нарочито мыслит как ребенок, то ничего у него не получится, и его рисунок будет легко разоблачен как художественно фальшивый и тенденциозно-педологический. Работая над детской книгой, художник ни в коем случае не должен отказываться от своего собственного, присущего ему индивидуального художественного зрения. Он непременно должен сохранить его. Многие художники, с успехом работающие над детской книгой, в этой работе разрешают те же задачи, которые стоят перед ними в их художественной работе вообще. Конечно, рисунок для детей должен быть рисунком понятным. Но все же рисунок должен быть таков, чтобы ребенок мог войти в работу художника, то есть понял бы, что было костяком рисунка и как шла его стройка. Искусство должно быть для ребенка таким же орешком, как и для взрослого. Только не надо, чтобы у орешка, предназначенного для ребенка, была слишком твердая скорлупа. У нас нередко говорят о «правильном рисунке». Но термин «правильный рисунок» — это нелепость, бессмыслица. «Правильный рисунок» — это то же самое, что правильная музыка. Нет правильной музыки, и точно так же нет «правильного» рисунка. Люди, говорящие о «правильном рисунке», на самом деле имеют в виду техническую проектировку объемов и тел. Если бы «правильный рисунок» мог существовать в действительности, то это означало бы, что художнику достаточно выбрать сюжет, найти типаж, воспроизвести его — и художественный образ готов. Писатель в своем произведении может погрешить против формальной грамматики, не колебля этим художественной ценности произведения. Художник может допустить ряд формально-анатомических ошибок, и это тоже не всегда повредит его произведению. Больше того, в фигуре Микеланджело мы видим мышцы, которых у живого человека никогда не было, но эти мышцы только придают фигурам более интенсивную жизнь. Это, конечно, отнюдь не значит, что художник не должен изучать анатомии. Но он должен изучать ее как художник, то есть подчинить ее себе, сделать ее помощницей в создании художественного образа. Если художник, изображая животное, знает, сколько у него зубов, какого оно цвета (название), сколько в нем метров в длину и сколько в вышину, вытяжные или обыкновенные у него когти, — этого мало. Художник должен знать повадку животного, его движущийся облик. Разница между немецкой овчаркой и волком заключается вовсе не в манере носить хвост и не в величине. Сходство в окраске вовсе не делает их похожими. Не спасет художника и тщательная обработка цвета, правильное изображение формы клыков и т. д. Художник должен понять, что у волка и у овчарки совершенно разная колодка. У нас реализм часто путают с натурализмом. Натурализм есть пассивное перенесение предмета из трехмерного пространства на двухмерную плоскость бумаги, — перенесение без заботы о целостности всех элементов изображаемого. Я бы сказал, что реализм есть живое, энергичное, активное, художественное реагирование современного художника на окружающие его явления. И чем больше художник сохранит в произведении черты своей личности, тем действеннее будет его искусство, тем глубже оно захватит зрителя, расширит круг его представлений о жизни и приблизит его к искусству. Важно, чтобы композиция предметов была подчинена единому замыслу, который и должен выразить то, что хотел выразить художник. Всякую деталь нужно сделать послушной помощницей и носительницей художественных образов, где каждый элемент подчинен общему и целому всей композиции. [1933] Впервые—в журнале «Литературный современник», 1933, № 12, с. 204-206, с подзаголовком «Беседа с В.В. Лебедевым». Кто записал беседу, не известно. «Скажу о рисунке для дошкольной книги...»* Скажу о рисунке для дошкольной книги. По-моему, рисунки для трех-четырехлетнего возраста должны быть очень лаконичны. Их интересует предмет, но все-таки его нужно показать, чтобы это не было только названностью, а чтобы был показ, чтобы потом они не обиделись, когда в переходном возрасте (правда, все возрасты переходные) наступит пора эмпирической познавательности. Надо, чтобы взрослыми они поняли, что мы раскрывали мир постепенно, толково и не испортили им глаза. Здесь очень важно во время творческого процесса уметь переживать свое детство. Я очень рад, что у меня от детства остались самодельные игрушки и они у меня целы, и в собственной работе я часто к ним обращаюсь, так как они были для меня критерием познавательности, а сейчас они для меня критерий понятности1. Я помню с детства, — когда я посмотрел на картинку: кузнец кует лошадь, и на картинке передние ноги лошади были закрыты кузнецом, то я отрезал кузнеца и дорисовал на подложенной бумаге ноги лошади, считая, что ноги у лошади непременно должны быть. Потом уже начинаешь верить во все условности перспективы, а маленькие этому не доверяют. Вот вам для примера рисунок: вереница верблюдов прикрыта горой. Верблюды следуют один за другим на равном расстоянии. Первый верблюд виден целиком, второй — наполовину, предпоследний виден тоже только наполовину из-за горы, последний опять виден целиком. Гора шириной примерно в шесть верблюдов. Трехлетка скажет вам, что на картинке нарисованы два верблюда и две половинки, а ребенок постарше будет высчитывать, сколько верблюдов проходят за горой. [1936] Впервые — в сборнике «Искусство книги 68/69», вы пуск восьмой. Составители Г.Л. Демосфенова, Е.В. Сидорина. Москва: Книга, 1975, с. 128. Публикация Вл. Глоцера. Название дано им же. Это отрывок из стенограммы, выправленной В.В. Лебедевым и предоставленной в мое распоряжение летом 1960 года. Стенограмма хранится в моем архиве. Отдельное совещание художников состоялось вечером того же дня, когда закончилось совещание по детской литературе. Выступление В.В. Лебедева в свое время не было опубликовано, видимо, потому, что скоро он подвергся нападкам в печати, и уже в первой статье ему предлагалось «пересмотреть свои творческие взгляды» (см. «Комсомольскую правду» от 15 февраля 1936 года и др.). Для самых маленьких Работа художника над книгой для детей или альбомом рисунков (с подписями и без них) крайне специфична. Постараться по-настоящему подойти к интересам ребенка, как-то сжиться с его желаниями, вспомнить себя в детстве — одна из главнейших задач художника. Это предостережет художника от многих неверных шагов на пути его творчества. Сознательно и с неослабевающей энергией сохранить определенный ритм на протяжении всей книги, то ускоряя, то замедляя его плавными переходами,— вот тоже едва ли не основное условие. Рисунок может быть очень обобщенным, плоскостным (хорошо сидящим в бумаге), но он никогда не должен быть схемой, увешанной деталями. Желательно, чтобы рисунки в книжках для маленьких, если они иллюстрируют текст, показывали главных персонажей, объясняли их, позволяли множить их действия — фантазировать. Среда, в которой действуют эти персонажи, может быть «объяснена» в меру нужности ее и не должна быть загружена в ущерб персонажам. Книжка-альбом (к сожалению, мы их мало делаем) строится по-иному. Здесь «предметы» имеют значение во взаимосвязи, в зависимости от того, какую работу они несут в данной композиции. Страница должна приковывать внимание целиком. Детали прочитываются только после понимания общего замысла. Общий замысел и известный такт должны помочь художнику воздержаться от внесения в композицию рисунков, непосредственно сделанных с натуры (при всей удачности такие рисунки часто вносят много натуралистического сора). Очень нежелательно заполнять «пустоты» росчерком или вымученной отсебятиной. Рисунок и текст должны быть разрешены возможно интенсивнее. Декоративность решается не прихотливостью орнамента, а объединением всех форм в единый организм. Цвет, извлеченный из краски путем сопоставления количеств окрашенных плоскостей, обеспечивает живописную силу рисунка. Просто яркость, пестрота еще недостаточны. Дети — чуткие наблюдатели, но склонны на первых шагах удовлетворяться эффектным — не нужно ограничивать их возможностей. Книжка должна вызывать радостное ощущение, направлять игровое начало на деятельность ребенка и желание побольше узнать. Холодные «поучения» не вызовут нужных эмоций, так же как и излишняя гротескность, карикатурность. Детская книжка должна быть предметом прочным, пригодным для коллективного пользования. Я лично считаю, что у нас все еще крайне робко внедряются в издательскую практику коленкор и картон. [1946] Впервые—в бюллетене «Книга для детей» Государственного издательства детской литературы Наркомпроса РСФСР о качестве издания книг для детей, 10 марта 1946 года, с подзаголовком «Работа художника в книге для дошкольника». |
|
||
