«Он работал
с удовольствием и, работая, напевал» (Виктор Цигаль)
Отец А.В. Кокорина учился в Петербургской
Академии художеств. Оставив ее, поселился на Смоленщине,
в Поречье, где и родился будущий художник. После смерти
отца, а вскоре и матери, Кокорин с 8 лет жил в семье
тёти, где поддерживалось его увлечение искусством.
С 1925 по 1928 гг. учился в художественном
техникуме в Перми, с 1928 года — учился в московском
ВХУТЕИНе у С. Герасимова, М. Родионова, П. Павлинова,
Л. Бруни. Потом — «изучение жизни» — поездки по стране,
творчество, выставки.
В 1920-х годах Кокорин сотрудничает
в журналах, работает в области живописи и графики. Принят
в члены МОСХа.
В 1976 году в Смоленске состоялась
персональная выставка Кокорина. Дары автора, поступления
из запасников МК Министерств культуры составили коллекцию
работ художника-земляка в Смоленском музее. На родине
художника, в Демидовском музее создан мемориальный зал
Кокорина, где кроме произведений экспонируются предметы
из его мастерской, переданные семьей художника.
Зрелость таланта, расцвет творчества
художника приходится на 1950-80 годы. Своё умение мгновенно
видеть он приобрёл не только как художник, но ещё как
постоянный, неутомимый путешественник. Поездки по стране
и странам Европы дали большой материал художнику. Если
перечислять все точки на карте, где побывал Анатолий
Кокорин, придётся перелистать целый географический атлас.
Он рисовал Кавказ, Волгу, Днепр, Азовское море, Среднюю
Азию, Англию, Ирландию, Шотландию, Индию и Афганистан.
Во время своих творческих поездок
Кокорин вел дневники, делал в них записи и рисунки.
Часть этих дневников изданы как книги и альбомы («Ленинградский
альбом», «По Индии», «По старым русским городам», «В
Голландии», «Англия,
Шотландия, Ирландия», «В
стране великого сказочника»).
Таланту художника подвластны все
графические техники. Основой его творчества всегда был
натурный рисунок.
«Я всегда стремлюсь делать
рисунок ясным, предельно выразительным. Но такая простота
легко не даётся и требует большой предварительной работы.
Я люблю рисовать чёрным мягким карандашом. Также рисую
пером и тушью. А красками раскрашиваю уже по готовому
рисунку. Краски подбираю так, чтобы они гармонировали
одна с другой и передавали нужное настроение».
«… Этот толстый альбом наполнен
безграмотными рисунками: четыре пальца на руках вместо
положены пяти, лошади похожи на собак, собаки на овец…
и всё же. Говорят, в них что-то такое есть — есть то,
чего нет у других» (Надпись в альбоме «Анатолий Кокорин.
Графика»)
Большое место в творчестве Кокорина
занимало иллюстрирование русской классической и зарубежной
литературы, детской литературы.
«Общеизвестно, что сильный
художник может изменить читательское представление об
образе героя книги и может помочь понять, раскрыть идею
литературного произведения. В иллюстрация Кокорина есть
эта убедительность, которая покоряет мастерством, озорством,
игровым моментом, фейерверком радостных красок» (Виктор
Цигаль)
Особое место в этой деятельности
Кокорина занимает творчество Андерсена. За иллюстрирование
его произведений художник был удостоен Золотой медали
Академии художеств СССР.
«Моей давней мечтой было проиллюстрировать
сказки Ханса Кристиана Андерсена. Семнадцать лет назад
я эту мечту осуществил, сделав рисунки к маленькой,
очаровательной, мудрой сказке «Что муженек ни сделает,
то и ладно».
«Я ясно отдавал себе отчёт
в том, как сложна будет предстоящая работа, какие неожиданные
трудности возникнут в процессе рисования и хватит ли
у меня мастерства преодолеть и. Но любовь к Андерсену
и его творчеству была сильнее всех мои сомнений».
«…вышло семь его книг с моими
рисунками, а мне все не хочется расставаться с Андерсеном
и его чистым и добрым искусством. А сам поэт-сказочник
стал для меня за эти годы как бы старым знакомым. Ведь
многие сказки у него автобиографичны».
Художник Анатолий Владимирович Кокорин
пришёл к Андерсену в старости. Если от семидесяти девяти
отнять семнадцать, получится шестьдесят два. Вот тогда
Анатолий Владимирович и сделал свои первые иллюстрации
к маленькой, не самой знаменитой сказке под названием
«Что муженёк ни сделает, то и ладно». С тех пор художник
с писателем уже не расставались.
«С тех пор вышло много книг-сказок
Андерсена с моими иллюстрациями, а также книжка для
маленьких ребят «Как
я рисовал сказки X. К. Андерсена», в которой я рассказал
о том, как увлекательно художнику работать над сказками
Андерсена и что наш труд иллюстратора сложен и требует
кроме способностей еще и больших знаний и трудолюбия.
Много времени провел я, перечитывая
все сказки Андерсена, знакомясь с его поэзией, романами,
и с большим волнением прочитал его автобиографическую
повесть «Сказка моей жизни». Эта повесть стала для меня
началом создания серии композиционных рисунков о необыкновенной
судьбе и жизни писателя… Получилось так, что сам Андерсен
за эти годы стал для меня как бы старым другом. Он постепенно
вошел в мою жизнь и стал неотъемлемой частью моего творчества».
В итоге этой удивительной дружбы
вне пространства и времени родилась книга «В стране
великого сказочника». Обязательно найдите в библиотеке
и принесите эту книжку в дом хотя бы на несколько дней.
Это путешествие по Дании, по местам, где жил или просто
гулял Ханс Кристиан Андерсен. Это единственная книга
про сказочника, в которой художник сам рассказал и нарисовал
про страну и про великого сказочника.
«Те, кто будет смотреть и читать
эту книгу, пускай не забывают о том, что делал-то её
художник, а не писатель, и будут не очень строги к её
литературной части».
Ни о каком другом детском писателе
такой книжки больше нет. Как принято писать в подобных
случаях, «даже если бы художник сделал только это…».
Но книга об Андерсене родилась уже на склоне жизни и
вышла в свет на следующий год после смерти художника.
Из всех книг, написанных у нас про
Ханса Кристиана Андерсена, эта, пожалуй, самая необычная
и, может быть, самая прекрасная. Она составлена совсем
просто — из путевых заметок, старых писем, бесчисленных
зарисовок с натуры и прочих вполне конкретных вещей.
Но почему-то очень похожа на сказку Андерсена. И это
неуловимое «почему-то» порхает над читателем от первой
страницы до последней, как Оле-Лукойе над уснувшим ребёнком.
Если таинственное «почему-то» сбросит
свой сказочный плащ, мы увидим его настоящее имя. Вид
искусства, в котором работал художник Кокорин, нужно
было бы назвать «импровизация профессионала», и результат
этой импровизации, когда карандаш трогает бумагу буквально
на лету, воистину сродни сказке, которая, как известно,
прикасается к реальности только тогда, когда сама этого
хочет.
«Эта книга родилась в результате
моего уважения и любви к Великому Сказочнику, его доброму,
светлому творчеству, а также в результате поездок в
Данию, раскрывших мне все обаяние и оригинальность этой
маленькой страны».
«Всякий раз, приступая к иллюстрированию
новой сказки, я … тихонько говорю: «Доброе утро, великий
Андерсен!»
Он знал про Андерсена всё. Семнадцать
лет собирал и собрал специальную библиотеку, где на
разных языках говорили про Андерсена, вспоминали про
Андерсена, изучали Андерсена, в разном стиле и разной
манере изображали его героев. Но художнику Кокорину
не нужен был ничей стиль. К моменту встречи он обладал
некой тайной, против которой, собственно, и не сумели
устоять ни время, ни пространство, ни особенности другой
— «заграничной» культуры.
«Поскольку он стал для меня
близким человеком, захотелось узнать о нём всё до мельчайших
подробностей. Познакомиться ещё ближе с ним и с этой
маленькой страной Данией, давшей человечеству великого
писателя-сказочника.
Я стал рыться в букинистических
магазинах и покупать любую книгу, в которой упоминалось
имя Андерсена или Дания.
В результате родилась моя библиотечка
с симпатичными книгами про Андерсена и его современников;
про Данию, её историю, её молоко и сыр и про её 483
острова. На полках выстроились сборники сказок Андерсена
на разных языках, в том числе и на датском с иллюстрациями
художника Педерсена, очень любимого самим автором».
Трудно сказать, чего больше в книге
Кокорина об Андерсене и стране Дании — слов или «картинок».
В кратком предисловии Анатолий Владимирович как будто
извиняется:
«Это книга художника, где,
естественно, много рисунков и присутствует некий «художественный»
беспорядок, так как разговор об Андерсене перемешан
с датскими впечатлениями».
Неправда! Нет на этих страницах никакого
«беспорядка», а есть только великолепно организованная
свобода самовыражения.
Да, действительно, сюжет в этой книге
отсутствует. И хронологическая последовательность —
тоже. И никакого жанрового единства не наблюдается.
Сначала вообще кажется, что перед нами просто милые
путевые заметки, дневник художника, который в 1977 году
добрался, наконец, до любимой (издалека!) страны Дании,
родины своего друга Андерсена.
И вдруг возникает совсем другой текст:
рассказ про жизнь Ханса Кристиана, размышления о его
судьбе и творчестве, отрывки из воспоминаний современников,
а главное — строчки самого сказочника, обильные выдержки
из его писем, отрывки из автобиографической повести
«Сказка моей жизни»… И так странно и чудесно листать
страницы, где даты чередуются, как хотят: 1977… 1840…
1879… 1985…
Почему-то весь перечисленный словесный
«беспорядок» читается на одном дыхании. Может быть,
оттого, что на этот раз прекрасное «почему-то» зовут
«мастерство литературного экспромта»?
Наверное только сказать можно легко:
«хочу иллюстрировать Андерсена…», а ведь сколько нужно
знать художнику, чтобы правильно нарисовать мир сказки
Андерсена: как выглядели в те далекие времена датские
города и деревни, какую одежду носили люди, какой посудой
пользовались, в каких экипажах ездили и много-много
другого.
«Немало часов провёл я в библиотеках.
Отыскивал старинные книги и альбомы, в которых мог посмотреть
всё это, прочитать и зарисовать. А потом я поехал в
Данию, чтобы увидеть своими глазами страну Андерсена.
Целыми днями я ходил по улицам и площадям её главного
города Копенгагена. Многое там выглядит так же, как
и при жизни Андерсена».
«… с альбомом в своём путешествии
я не расставался никогда. Рисовал всё время. Ведь неизвестно,
что мне может потом пригодиться, когда я приступлю к
работе над книгой».
Достоверность иллюстраций была так
важна ещё и потому, что и сам Андерсен всегда выбирал
реально существующее место действия, делал героями свои
сказок простых людей: чиновника, портного, студента,
сторожа:
«Ни одна сказка Андерсена не
начинается словами: «В некотором царстве, в некотором
государстве…» или «За морями, за долами, за высокими
горами…» Нет. Он с первых же строк даёт точный адрес…
«Во Флоренции, неподалёку от пьяцца Грандукка есть переулочек…»…,
«Неподалёку от Нейкирхена, среди дремучих лесов…»…,
«Между Балтийским и Северным морями со времён седой
древности лежит старое лебединое гнездо…» Список можно
ещё долго продолжать».
«Когда читаешь Андерсена, то
во многих сказка видишь Данию. Это или его родной остров
Фюн, или Ютландские степи и дюны…, или это сам древний
Копенгаген и окружающие его города на Зеландии, или
же город его детства Оденсе. Вот и превращается сказка
в реальность».
А «картинки»? Тысячу раз был прав
Виктор Цигаль, коллега и друг Кокорина, когда говорил,
что этот художник «рисовал в альбом не наброски для
памяти, а творил готовые законченные произведения».
Им несть числа.
«Музей истории Копенгагена».
Сюда я приходил не один раз, так как история столицы
Дании здесь показана очень щедро. Меня интересовал главным
образом XIX век, время Андерсена, и ту я нашёл интереснейший
материал, нужный мне для дальнейшей работы. Захватывающе
увлекателен отдел старых вывесок и эмблем цеховых мастерских.
Я зарисовал их почти все. В музее много картин, гравюр,
литографий, рассказывающих о том, каким был Копенгаген
в прошлом веке, какие люди ходили по его улицам, какие
корабли стояли в его гаванях и каналах».
«Мне хотелось, чтобы иллюстрации
были полны тепла и доброты к героям, чтобы вы смогли
почувствовать, как счастлив был одинокий старик от возникшей
дружбы с мальчиком [ сказка «Старый дом» ]…
Короля, вставшего ночью открыть дверь, я рисовал сначала
худым и злым. Но потом решил, что вернее будет изобразить
его толстым, смешным и доверчивым. Ведь он не признал
в юноше принца и нанял его в свинопасы».
В этой книге практически нет страницы,
где на вас не посмотрел бы пейзаж, портрет случайного
прохожего, откровенный шарж, жанровая сценка и — Андерсен,
Андерсен, Андерсен, который как будто неустанно позировал
художнику то в Копенгагене, то в путешествии, то в родном
своём городе Оденсе на острове Фюн… Я попробовала сосчитать,
сколько раз нарисовал художник Кокорин человека, которого
никогда не видел. И устыдилась своей канцелярской затеи.
Что значит «не видел», если единым
росчерком пера умел вызвать из глубины сказки её создателя?
Оказалось, если на многих страницах,
то в цвете, то лёгким росчерком чёрного карандаша, нарисовать
всё-всё — дома, деревья, детишек, старушек, моряков
и торговок рыбой, а между ними — бесчисленные портреты
Ханса Кристиана, и молодого, и старого, и в полный рост,
и в карете, и в профиль, и в полоборота… — если нарисовать
так, всё оживает. И в первую очередь, сам Андерсен,
ужасно некрасивый и совершенно прекрасный.
О «росчерке пера» нужно сказать особо.
Тот высокий и благородный профессионализм, которым полна
книга об Андерсене, пришёл к Анатолию Кокорину долгими
путями.
Среди этого движения по земле было
четыре особых года — четыре года Великой Отечественной
войны. Кокорин прошёл их целиком, с конца 1943 года,
как художник студии имени Грекова, работал в Подмосковье,
Белоруссии, Румынии, Болгарии, Венгрии, Австрии. Тема
войны нашла отражение в натурных рисунках, сделанных
на фронтах, и в послевоенных сериях работ, созданных
на их основе («Фронтовой дневник», «Воспоминания о войне»).
Один из пристальных исследователей его творчества сказал,
что на войне «необходимо рисовать быстро и верно». Так
и было. Так было всю жизнь, и, рассматривая книгу об
Андерсене, трудно поверить, что многие маленькие графические
шедевры, рождённые «быстро и верно», принадлежат человеку,
которому скоро восемьдесят.
«Много раз, путешествуя потом
без него, я считал необходимым для себя расставить пошире
ноги, плотно «прирасти» к этой новой для меня земле,
слиться с ней и напряжённо, по-кокорински взглянув,
провести в альбоме только одну упругую нужную линию,
как бы обводя контуром изображение. «Не волоси!» — говорил
Анатолий Владимирович, глядя на «мохнатый» рисунок,
и его лицо светилось, брови ползли вверх, а веки прикрывали
глаза. Он излучал весёлость.
«Труден был путь к лаконизму»,
— любил он повторять, отбиваясь от мои замечаний, что,
мол, очень уж упростил пейзаж или очень обобщённо, до
схемы — лошадь или козу.
Потом, глядя на его рисунки
в альбомах и книгах, я поражался, как органично у него
ложится рисунок на лист, как соседствует с текстом,
шрифтом, как сама линия весело вьётся, а где и рвётся,
как крошится угольный карандаш под напором темперамента…»
(Виктор Цигаль)
Вслед за первым дневником Кокорина
возникает второй, созданный в последнюю датскую поездку,
за два года до смерти. А кончается книга и вовсе неожиданно,
буквально на полуслове — мгновенным воспоминанием о
том, как ещё в 1966 году удалось целых три часа совершенно
неожиданно погулять по Копенгагену: самолёт (как в сказке!)
сделал вдруг незапланированную посадку.
«Хелтофты везут меня на своей
машине в Оденсе. Решили ехать не торопясь, чтобы я смог
увидеть старые фюнские деревни и делать остановки там,
где я попрошу. А альбом у меня всегда с собой… Всё,
кроме асфальтового шоссе, осталось не тронутым цивилизацией».
«3 декабря 1980 года в Оденсе
открылась выставка мои работ. Это были иллюстрации к
сказкам Андерсена и цикл композиционны листов о жизни
сказочника по мотивам его автобиографической повести
«Сказка моей жизни». Трудно было осознать, что мои произведения
висят в мемориальном музее Х.К. Андерсена вплотную к
крохотному домику, где он родился».
Для кого же явилась на свет такая
необычная и такая замечательная «книга художника»? Если
в ней присутствует целый специальный раздел с иллюстрациями
к сказкам Андерсена и даже есть несколько рисунков самого
Андерсена (!), значит перед нами книга для детей? Безусловно.
Каждый человеческий шестиклассник получит самое живое
удовольствие от дружеской беседы с автором, а разглядывать
«картинки» можно с пелёнок. Но… «Редко случалось, —
вспоминал профессор В.Блох, — чтобы Андерсен читал свои
сказки детям. «Поэт детей» предпочитал взрослую публику…».
Мы не знаем, о какой аудитории мечтал
Анатолий Владимирович Кокорин. Он предпочитал Андерсена.
И ещё, по словам близкого друга и ученика, «…видел этот
мир красиво… работал с удовольствием и, работая, напевал…».
«Как прекрасен мир, как прекрасна
природа, море… Если бы не эта проклятая морская болезнь,
которой я безнадёжно страдаю, я мог бы стать настоящим
моряком! Об этом я мечтал всегда. Ну ладно, раз не сделался
моряком, а стал художником, бери-ка альбом, карандаш
и работай!» (на пароме на пути в Данию)
Источники:
Кокорин А.В. «В
стране великого сказочника», М.: «Советский художник»,
1988.
Кокорин А.В. «Как
я рисовал сказки Г.-Х. Андерсена», М.: «Малыш»,
1981.
Ирина Линкова «Книга
художника»
Халаминский Ю. «Анатолий
Владимирович Кокорин», М., 1957.
Кулешова В. «Анатолий Владимирович
Кокорин», М., 1984.
Козикова Л.М. «Неизвестные
архивные документы к биографии художника А.В. Кокорина»
// «Край Смоленский», 1998, № 1-2, стр. 29-33.
Козикова Л.М. «Кокорин
А.В. — биографический очерк»
Bibliogid.ru,
Календарь, июль 2003
|
