ОТРЫВОК ТЕКСТА
ИЗ НАЧАЛА КНИГИ МОЁ ПЕРВОЕ
ЗАВЕЩАНИЕ Мои родители
всегда на стороне учительниц, и потому я сразу же после школы
пошла к господину Клейнерцу, который живет напротив нас, и
всё ему рассказала. Господин
Клейнерц очень старый, ему по крайней мере сорок лет. Жены
у господина Клейнерца сейчас нет, она ушла от него. Мама говорит,
что этого он уж никак не заслужил, тем более что жена наделала
напоследок долгов на его имя. Мне разрешается
ходить в его сад. Там из гнезд иногда выпадают птенчики. Мы
их растим и ухаживаем за ними, но они почти всегда умирают
от ушибов и еще потому, что скучают без родителей. Они пищат
до тех пор, пока не умрут. Ужасно жалко этих маленьких птичек!
Недавно нам удалось выходить дрозда. Я всегда
советуюсь с господином Клейнерцем. Папа тоже часто спрашивает
его о налогах. Господин Клейнерц не раз говорил мне: «Человек
должен быть добрым, но все же не должен допускать, чтобы его
оставляли в дураках». Я ему все рассказала про фрейлейн Шервельбейн,
и в субботу, когда будут похороны, он пригласит к себе моих
родителей и тетю Милли тоже, чтобы они не могли пойти на Мелатенское
кладбище смотреть похороны и не увидели, что из всей школы
не участвую в них одна я. Я сама
не знаю, как и почему все это случилось. В тот день я не успела
на трамвай, да и вообще я всегда опаздываю в школу. Ещё в
коридоре я удивилась, услышав в классе шум, потому что было
уже десять минут девятого. В классе еще не было учительницы,
и я тоже немножечко пошумела, но совсем чуточку. Я бросила
противной Траутхен Мейзер несколько репейников в волосы. Мне
всегда приходится носить с собой репейники, потому что эта
Траутхен все время ябедничает на меня. Ей не разрешают водиться
со мной из-за того, что мы с её матерью непримиримые враги. Моя подруга
Элли Пукбаум громко смеялась, а Траутхен визжала, и в это
время вошла фрейлейн Кноль, наша классная руководительница.
Все стихли, волосы у Траутхен были полны репейников, а глаза
у фрейлейн Кноль были красные. Я так испугалась, будто меня
проткнули насквозь ножом, а потом меня бросило в жар, и мне
стало как-то не по себе оттого, что фрейлейн Кноль вдруг заплакала.
Не могу смотреть, когда взрослые плачут: это значит, что происходит
что-то ужасное, потому что обычно они почти никогда не плачут. Нос у
фрейлейн Кноль покраснел и распух, и голос тоже: «Дети, произошло
огромное несчастье — наша любимая директриса, наша всеми бесконечно
уважаемая фрейлейн Шервельбейн скончалась». И она шмыгнула
носом, чего мне никогда не разрешают делать за столом. Сначала
все затихли. А потом некоторые дети уронили руки на парты,
опустили головы и заревели во весь голос... |
