|
ОТРЫВКИ ТЕКСТА
ИЗ НАЧАЛА ПОВЕСТЕЙ
ПАРАД «ПИНГВИНОВ»
В конце
ноября с бабушкой случилось несчастье: она поскользнулась
на полу в комнате и сломала ногу. Бабушке наложили на ногу
тяжеленную гипсовую повязку, и первое время она почти не двигалась,
а больше лежала в постели. Вся домашняя работа свалилась на
нас с дедушкой. Недовольно ворча, дедушка поделил со мной
обязанности.
— Ты,
Миши, — сказал он мне, — великий плут, обманщик и бездельник,
но на этот раз тебе придется потрудиться. Отныне ты покупаешь
хлеб, молоко и все прочее. Обед из столовой тоже будешь носить
ты. Уборку, как более тяжелую работу, я беру на себя.
— Ты будешь
убираться? — несколько обеспокоенно взглянула на него бабушка.
— Да,
я, — выпятил грудь дедушка. — И вот посмотришь, что здесь
будет так чисто, как никогда!
— Обед
я мог бы готовить дома, — предложил я. — И тогда не нужно
ходить в столовую. А что я стряпать не умею, не беда. Тетя
Шаки меня научит. Я это дело в два счета освою.
— Твое
дело учиться, — взорвался дедушка, — а не обеды готовить!
Или, может, ты в повара собрался? Тебе лишь бы только от школы
отлынивать!...
ЗАМОК
В ТЕТРАДИ
В квартире
женщины по прозвищу «Дези — гусиные лапки», иногда за глаза
её называли «Угорь», раздался продолжительный звонок. Дверь
распахнулась.
— Это
ты, Тони?
— Конечно,
я, — ответил Тони и вежливо поздоровался: — Добрый день, тётя
Дези! Я пришёл к вам насчет металлолома. Накопилось ещё что-нибудь?
Вообще-то можно и макулатуру, тряпьё тоже подойдет.
Продолговатое
лицо тети Дези растянулось в улыбке.
— Входи,
входи! Кое-что есть. В основном — бумага. Я набрала тут для
тебя книжек, старых газет и прочего разного клама.
— Хлама...
— поправил её Тони. — Нужно говорить: хлам.
Тетя Дези
радостно захохотала, сверкнув длинными лошадиными зубами.
— Ххлаам
— вот здорово! Красивое слово, не правда ли? Очень красивое.
Ну, проходи, проходи!
В углу
чулана возвышалась большая груда бумаги. Книги, газеты, тетради,
иллюстрированные журналы.
— Вот
это да! — воскликнул Тони.
— Ну что,
ты есть довольный?
— Доволен,
— поправил Тони, который уже привык к тому, что всё время
исправляет тётю Дези, хотя познакомились они совсем недавно.
Ее адрес дал Тони дворник из соседнего дома, Тихамир.
Тётя Дези
еще сорок лет назад вышла замуж за венгра, приехала в Будапешт,
но до сих пор так странно говорит по-венгерски. Сколько же
ей теперь? Этого Тони не знал. Для него стариком был каждый,
кому за сорок, а тем более — пятьдесят. Что же касается шестидесятилетних,
то о них и говорить нечего. Хотя вообще-то старость не всегда
зависит от возраста.
«Когда
человек правильный, — думал Тони, — так он и под старость
молодым остаётся».
А тетя
Дези человек что надо, долговязая хохотушка.
— Дааволен,
давоолен, — произносила на все лады тетя Дези, пока Тони запихивал
в мешок старые газеты. Они заключили между собой небольшую
сделку: тетя Дези оставляет металлолом и макулатуру для Тони,
а он за это учит ее правильно говорить. — Все эти ваши «о»,
«е» — это так трудно. И сколько лет я живу здесь. А мне всио
ищио надо учиться. А тебе нравится учиться, Тони?
Мешок
был уже наполовину заполнен, а груда бумаги в углу почти не
уменьшалась. Надо было, конечно, захватить мешок побольше,
хотя можно прийти и ещё раз. Тони никак не думал, что здесь
окажется столько рваных книг и старых журналов, а главное
— что всё это попадет к нему в руки.
— Учиться?
— Он вздохнул. — Если честно говорить, нет.
Тони был
порядочным человеком и врал только тогда, когда это было абсолютно
необходимо. А зачем ему врать тёте Дези?...
УЛИЦА
ПРАТЕР
Однажды
вечером, в воскресенье, у кинотеатра — «Бастион» я встретил
Де неша. Он, будто хищная рыба в поисках добычи, проворно
шнырял в толпе перед кинотеатром. При виде его я застыл от
изумления. Как тогда, в октябре прошлого года, на улице Пратер,
когда он отворил мне дверь в квартиру Кубичеков.
Денеш ничуточки
не изменился, может, только слегка похудел. Лишь нос его казался
от этого еще больше, а в остальном он был таким же, как и
тогда: рубашка в клеточку, улыбка. Даже голос тот же.
А он,
заметив меня, бросился ко мне как ни в чем но бывало, хлопнул
по плечу и закричал:
— Неужто
ты, Ёжик? Каким ветром тебя сюда занесло?
Это тоже
похоже на него. Он еще и удивляется, каким ветром меня сюда
занесло, что вообще это я, а не кто-нибудь другой. Разумеется,
он и сейчас назвал меня Ёжиком, как когда-то меня дразнили
на заводе за мои жесткие волосы торчком. Схватив меня за руку,
он крепко тряхнул её. Потом вдруг сдвинул вверх обшлаг рукава,
чтобы мне лучше были видны золотые часы, ослепительно блестевшие
у него на руке.
— Там
добыл?
— Нет,
здесь! — подмигнув, сказал он. — Блеск! Что, ты тоже не отказался
бы? Это мне одна девчонка подарила. Посмотрел бы ты, какая
красотка! Ладно, я тебе когда-нибудь расскажу! Знаешь что?
Ты погоди чуток. У меня сейчас самый час «пик»!
Он нырнул
в толпу и стал пробираться к какому-то толстяку, в нерешительности
стоявшему посреди людской толчеи. Нюх не обманул Денеша: у
толстяка — «клиента» обрадованно блеснули глаза, и вот он
уже полез в карман за бумажником, а Денеш элегантным жестом
фокусника протягивал ему синие билеты. Все это заняло буквально
несколько мгновений, и вот уже мой долговязый приятель поплыл
через толпу назад, ко мне.
— Хороший
бизнес — эта торговля с рук, — небрежно бросил он. — Когда
наловчишься, можно здорово зарабатывать. Но не думай, что
все так просто. Черта с два! Ловкость нужна. И талант. Спорим,
что ты ни одного билета не смог бы толкнуть?
«Работал»
он действительно ловко... |
