|
ГЛАЗА И УШИ
Жил Инквой-Бобер
на извилистой лесной речке. Хороша у Бобра хата: сам деревья
пилил, сам их в воду таскал, сам стены и крышу складывал.
Хороша
у Бобра шуба: зимой тепло, и в воде тепло, и ветер не продувает.
Хороши
у Бобра уши: плеснет в речке рыба хвостом, упадет лист в лесу
— все слышат.
А вот
глаза у Бобра подгуляли: слабые глаза. Подслеповат Бобер,
и на сто коротеньких бобриных шагов не видит.
А в соседях
у Бобра на светлом лесном озерке жил Хоттын-Лебедь. Красивый
был и гордый, ни с кем дружить не хотел, даже здоровался нехотя.
Поднимет белую шею, окинет взглядом с высоты соседа — ему
кланяются, он чуть кивнет в ответ.
Вот раз
случилось, работает Инквой-Бобер на берегу речки, трудится:
осины зубами пилит. Подпилит кругом до половины, ветер налетит
и свалит осину. Инквой-Бобер ее на бревнышки распилит и тащит
на себе бревнышко за бревнышком к речке. На спину себе взвалит,
одной лапой придерживает бревнышко, — совсем как человек идет,
только трубки в зубах нет.
Вдруг
видит — по речке Хоттын-Лебедь плывет, совсем близко. Остановился
Инквой-Бобер, бревнышко с плеча скинул и вежливо сказал:
— Узя-узя!
Здравствуй,
значит.
Лебедь
гордую шею поднял, чуть головой кивнул в ответ и говорит:
— Близко
же ты меня увидал! Я тебя еще от самого поворота речки заметил.
Пропадешь ты с такими глазами.
И стал
насмехаться над Инквой-Бобром:
— Тебя,
слепыша, охотники голыми руками поймают и в карман положат.
Инквой-Бобер
слушал, слушал и говорит:
— Спору
нет, видишь ты лучше меня. А вот слышишь ты тихий плеск вон
там, за третьим поворотом речки?
Хоттын-Лебедь
прислушался и говорит:
— Выдумываешь,
никакого плеска нет. Тихо в лесу.
Инквой-Бобер
подождал, подождал и опять спрашивает:
— Теперь
слышишь плеск?
— Где?
— спрашивает Хоттын-Лебедь.
— А за
вторым поворотом речки, на втором пустоплесье.
— Нет,
— говорит Хоттын-Лебедь, — ничего не слышу. Все тихо в лесу.
Инквой-Бобер
еще подождал. Опять спрашивает:
— Слышишь?
— Где?
— А вон
за мысом, на ближнем пустоплесье!
— Нет,
— говорит Хоттын-Лебедь, — ничего не слышу. Тихо в лесу. Нарочно
выдумываешь.
— Тогда,
— говорит Инквой-Бобер, — прощай. И пускай тебе так же послужат
твои глаза, как мне мои уши служат.
Нырнул
в воду и скрылся.
А Хоттын-Лебедь
поднял свою белую шею и гордо посмотрел вокруг: он подумал,
что его зоркие глаза всегда вовремя заметят опасность, — и
ничего не боялся.
Тут из-за
леса выскочила легонькая лодочка — айхой. В ней сидел Охотник.
Охотник
поднял ружье — и не успел Хоттын-Лебедь взмахнуть крыльями,
как грохнул выстрел.
И свалилась
гордая голова Хоттын-Лебедя в воду.
Вот и
говорят ханты — лесные люди: «В лесу первое дело — уши, глаза
второе». |
