|
ОТРЫВОК ТЕКСТА
ИЗ НАЧАЛА КНИГИ
Глава
I. ХАНС И ГРЕТЕЛЬ
Много
лет назад в одно ясное декабрьское утро двое бедно одетых
ребят стояли, пригнувшись к земле, на берегу одного замерзшего
канала в Голландии.
Солнце
еще не взошло, но серая пелена на горизонте уже разорвалась,
и ее края зарумянились, озаренные малиновым светом наступающего
дня. Почти все добрые голландцы покоились в мирном утреннем
сне; даже мейнхеер ван Стоппельнозе, этот достойный старый
голландец, все еще дремал в сладостном забытьи.
По каналу,
покрытому гладким, как стекло, льдом, время от времени пробегали
на коньках люди: то крестьянка с туго набитой корзиной на
голове, то бойкий юноша, который спешил в город на работу
и, проносясь мимо дрожавших от холода ребят, строил им добродушную
гримасу.
Между
тем брат и сестра — они были братом и сестрой, — пыхтя и напрягаясь,
привязывали себе что-то к ногам — не коньки, конечно, нет,
— а просто деревянные полозья, грубо обточенные и стесанные
книзу, с дырками, через которые были продернуты ремешки из
сыромятной кожи.
Диковинные
«коньки» сделал себе и сестре Ханс — так звали мальчика. Его
мать была бедная крестьянка, такая бедная, что она и подумать
не могла о покупке настоящих коньков для своих детей. Но,
как ни грубы были эти полозья, они дали возможность детям
провести много веселых часов на льду; а сейчас, когда, стараясь
надеть их, наши юные голландцы изо всех сил дергали за ремешки
застывшими красными пальцами и так согнулись, что чуть не
касались коленей сосредоточенными лицами, никакие несбыточные
мечты о стальных лезвиях не омрачали их радости.
Но вот
мальчик выпрямился и, широко раскинув руки, легко заскользил
по льду, пересекая канал.
— За мной,
Гретель! — небрежно бросил он девочке.
— Слушай,
Ханс, — жалобно крикнула ему сестра, — с этой ногой опять
неладно! В прошлый базарный день ремешки натерли мне ногу;
а сейчас больно, когда стягиваешь ее в том же месте.
— Так
подвяжи их повыше, — ответил Ханс, не глядя на сестру и выписывая
на льду великолепную восьмерку.
— А как?
Ремешок-то короткий!
Ханс был
голландцем, поэтому он только добродушно свистнул (мальчик-англичанин
сказал бы, что девчонки вечно надоедают) и вернулся к сестре.
— И зачем
ты надела эти башмаки, глупенькая? У тебя есть кожаные, почти
неношеные. Твои деревянные и то лучше этих.
— Что
ты, Ханс! Или ты забыл? Ведь отец бросил в огонь мои хорошие
новые башмаки, прямо в горящий торф. Не успела я оглянуться,
как они уже совсем скорежились. В этих я еще могу кататься
на коньках, а в деревянных нет. Ну, подвязывай, только осторожней... |
